| и полощут, полощут, полощут... |
[Dec. 4th, 2009|10:00 am] |
Сто лет со дня выхода первого номера журнала "Аполлон" не заинтересовало, кажется, ни одно современное повременное издание (см., однако, тут конспект радиоволн), а вот сто лет дуэли Г. и В. из-за Д. (она же Ч. де Г.) вспомнили. Как же, пиканка! И с каким знанием написано!
Может, сюда стоит пойти, матчасть подучить?
Или про сто лет со дня смерти И. Ф. вспомнить?
Нет, это скушно, почти ник-то никто не вспомнил... |
|
|
| о литведдубинке |
[Dec. 3rd, 2009|10:00 am] |
Уже давно, еще после первого знакомства с докладом тов. А. А. Жданова о журналах, не покидало ощущение какой-то недоговоренности. Михаил Кузмин в речи был упомянут, но как-то кратко.
Дальнейшее расширение репертуара чтения позволило раздвинуть горизонты, за которыми открылись новые бездны.
Нет, новых связных текстов не обнаружилось: и до доклада, и после него, и в пределах Стараны Советов, и вне их Кузмин оставался на многие десятилетия походя-упоминаемой-фигурой.
Начало 1950-х годов привнесло в его облик новые, чудные краски.
Вот что вычиталось в книге про Федина:
"Однажды, после долгого пребывания в деревне, все в той же яркой Смоленщине, - рассказывает Федин, - я написал Горькому о деревенском колдуне, доживавшем свой век на краю села, в баньке, над буковищем. Колдун был тяжело болен, стар. Изредка он выползал на солнышко погреться, сидел, тучный, отекший, подремывая или вяло поводя вокруг молочным, хворым взглядом. Он никому не был нужен, ему из милости отвели пожираемую грибами, заброшенную баню и забыли о нем. Редко сердобольная старуха приносила ему в полотенчике хлеба или в горшке каши. Во власть его над природой и человеком никто уже не верил, он это знал и примирился. За спиной у него, над селом, поднимались ввысь крики, плач ребятишек, пронзающие голоса девок, ржание лошадей, звон воды на мельнице. Он сидел над обрывом буковища, рядом с обломками трухлявых ивовых пней, недвижный, как пень, и ждал, принесут ему еще поесть или уж дадут умереть".
Образ умирающего колдуна произвел большое впечатление на Горького, вызвал ряд ассоциаций. В ответном письме Федину он пишет о русской эмиграции, Ильине, Струве, Ходасевиче и других: обанкротившиеся "колдуны", наполненные отвратительной, мелкой злобой, ненавистью к России, к родине, умирают от голода духовного.
Федин всецело на стороне Горького в его оценке эмиграции, но он не понял того, что люди, подобные Ремизову, Сологубу, Волынскому, даже еще оставаясь в родной стране, были внутренними эмигрантами, теми же заживо гниющими "колдунами". И умирая, они еще способны были отравлять ядом своего больного дыхания тех, кто близко соприкасался с ними.
Известно, что Аким Волынский был противником Белинского, Добролюбова, Чернышевского - всей революционно-демократической критики; это был воинствующий эстет, идеалист, ярый поборник реакционной теории "искусства для искусства". Федин же изображает Волынского подвижником, благородным романтиком: он якобы "солдат от литературы", прирожденный "дон-кихот", который не умел жить иначе, нежели в возвышенной манере романтиков".
Федор Сологуб - один из наиболее оголтелых и законченных представителей декадентства - идеализирован не менее Волынского: это, по Федину, фигура "величественная", "трагическая", непонятая современниками, лицо его "обладало поэтической значительностью и даже красотой, свойственной людям исключительной внутренней сосредоточенности". По Федину получается, что Сологуб отнюдь не поэт Смертяшкин - один из персонажей "Русских сказок" Горького, что Сологуб очень любил жизнь и стихи о смерти были у него своеобразной маской.
Позер и реакционер Ремизов, который в годы гражданской войны в истерической ненависти к революционному народу организовал некий Обезвелволпал (Обезьянью великую и вольную палату), о чем рассказывает сам Федин, и выбросил лозунг: "Назад, к обезьяне!", показан трагическим существом, якобы терзаемым душераздирающими противоречиями, "националистичным до болезни, до нетерпимости". "Ремизов шутил, - пишет Федин, - озорничал больше и дольше всех. Но у него кривились губы, вздрагивала челюсть, веки его были докрасна изъедены скупой, но непросыхающей слезой. Бывают такие русские дома, в тихих городках или в деревне, с узорчатыми, игривыми наличниками на окошках, резанными плотником под веселую песню. Но в окошках этих, за черными, отливающими перламутром стеклами, ледком стынет что-то обреченно-тоскливое, и во всем доме сразу чуешь притаившуюся немилосердную судьбу.
Таким русским домом, отданным навсегда неодолимому року, был Ремизов".
Но ничего русского не было в Ремизове, как и в других декадентах. Сологуб, взращенный Верленом и Бодлером, впитал в себя всю гниль французского декаданса; Волынский ненавидел революционеров-демократов за их обличительный дух, за страстную, действенную любовь их к России-родине; Ремизов свою мифическую "страсть к России Достоевского" и даже своего пресловутого "русского черта" весьма охотно и благополучно променял на унизительное гостеприимство французских кабаков.
Эти безродные космополиты были лишены национальной гордости, всякого чувства родины. И «плач их по России» был, по существу, плачем по утраченному влиянию, по обреченному историей старому буржуазному обществу. Все "колдовство" их, все претензии быть "учителями жизни" обернулись заброшенной банькой над буковищем, пожираемой плесенью.
Но, в отличие от деревенского колдуна, они активно ненавидели новую, революционную, советскую Россию. Они издевались, мстили, как могли; в то время как родина их истекала кровью в борьбе с интервентами, они наполняли рынок порнографической литературой, как об этом очень красноречиво пишет сам Федин ("Царь Додон" Ремизова, "Царица поцелуев" Сологуба, вирши Михаила Кузьмина и иже с ними), в истерическом бреде звали назад, к обезьяне, со злобой и презрением относились к молодым литераторам, которые, как им казалось, с возмутительной самонадеянностью "ворвались" в заповедники их Олимпа. Не только примирению, но и равнодушию здесь не могло быть места, ибо велась борьба не на жизнь, а на смерть. Это хорошо понимал Горький и настойчиво предостерегал Федина и других молодых писателей от губительного влияния Ремизова, Сологуба, Волынского и прочих декадентов. Сам же Федин говорит, что Горький "последовательно и со всем холодом" отвергал "и содержание ремизовской мысли и всю его хитроумную, изощренную технологию".
Один талантливый читатель предложил считать ААА медоуказчицей первоклассной поэзии.
Может, пришла пора назвать и Б. Брайнину указчицей качественной прозы?.. |
|
|
| И будет глас. И еще один. И еще 69... |
[Nov. 27th, 2009|10:02 am] |
15 декабря 2009 г. в ГЛМ откроется выставка "Шум времени", где можно будет услышать записи голосов 71 писателя XX века.
В анонсе имя Кузмина не встретилось, но ведь это не повод не посетить это Событие?!
Спешить не надо, ибо выставка будет работать до конца лета следующего года. |
|
|
| тайны "Аполлона" |
[Nov. 27th, 2009|10:01 am] |
В том же редакционном портфеле "Нашего наследия", где обретается Дневник Кузмина за 1929 г., можно найти и страсти-мордасти про "молодую" редакцию "Аполлона", сообщенные Н. А. Карповым:
<...> В те времена начал выходить под редакцией Сергея Маковского журнал "Аполлон". Вокруг него группировались петербургские символисты.
Я понес стихи в "Аполлон" и отдал их секретарю редакции Зноско-Боровскому. Особых надежд на то, что стихи мои будут напечатаны, я не питал: слишком уж утонченным и аристократическим казался мне этот журнал. Стихи я дал "на всякий случай".
Когда я через неделю явился за ответом, Зноско-Боровский объявил мне, что со мной желает познакомиться сам редактор. Минут через пять в обширную, хорошо обставленную приемную, вышли: высокий, франтовато одетый Маковский, худенький, щуплый, с прилизанными вокруг выпуклого, лысеющего лба волосами и с черной бородкой, одетый в сюртук Кузмин и бритый, высокий, худощавый, в сером костюме Гумилев. В то время имя Кузмина было весьма одиозно в читательских кругах из-за его романа "Крылья", но мне он показался простым, симпатичным, совсем не похожим на одержимого извращениями человеком. Гумилев мне не понравился. Он произвел впечатление самовлюбленного и надменного. В литературных кругах рассказывали, что во время путешествия по Африке, в глуши африканских лесов, Гумилев хладнокровно стрелял в негров, хотя те на него и не нападали. Стрелял просто, чтобы испытать ощущения охотника, убивающего дикого, невиданного зверя. Этот певец "открывателей новых земель" не считал негров за людей.
Я восхищался блестящей техникой его стихов, но как человек он был мне отвратителен <...>"
Любопытны, разумеется, не только эти строки, но и остальные. |
|
|
| Аргентина - Россия 1:1 |
[Nov. 27th, 2009|10:00 am] |
Нет-нет, речь не пойдет об игре в ножной мяч.
И про лаун-теннис мы не будет говорить.
Как ни странно, и о Михаиле Кузмине мы не скажем ни слова, ну, точнее, произнесем только одно слово, ибо дальше речь пойдет о его племяннике - Сергее Ауслендере.
Совершенно нежданно-негаданно прошлым летом (т. е. прошлой зимой, если считать по-антиподному) в Буэносе Айресе появилась рецензия на уже старый том прозы писателя.
Вот поэтому теперь и сравнялся счет в рецензиях, о чем и извещаем:
Аргентина - Россия 1:1
(Рекомендуем читать не только стр. 7, но и все остальные страницы газеты, ибо редкостная редкость!) |
|
|
| чужое слово |
[Nov. 25th, 2009|10:00 am] |
В очередном роскошном номере роскошного журнала роскошно опубликована статья В. Шубинского "Апостол глупости" о Сергее Нельдихене.
Читать/смотреть можно тут.
Михаил Кузмин в указанной упомянут.
Наблюдения за очагом роскоши будут продолжены. |
|
|
| из поднесенной некогда корзины... |
[Nov. 24th, 2009|10:00 am] |
Из-за моря, синего моря прибыл, а потом и убыл посланец, оставив на прощанье томик немецкого журнальчика времен Второго Рейха.
Привезен журнальчик был исключительно из-за того, что в нем был перевод из Михаила Кузмина:
Wo bist Du?
.....................- Mit Dir!
Kommst Du?
.....................- Ich komm.
Bist Du mein?
.....................- Dein.
Wer bist Du?
.....................- Und Du?
На этом публикация и заканчивается.
Можно предполагать, кто это перевел.
Можно точно указать, откуда это переведено.
Но остается один вопрос: Воцу ден дас?
Или, кратко: Перке?
С этим вопросом мы обратились к тов. IAndeksu, товарищ промолчал.
Тогда мы заглянули в глубины Интернета,
и там нашлось вот это:
 |
|
|
| на Парнасе все спокойно? |
[Nov. 19th, 2009|10:00 am] |
Завтра, 19 ноября, в библиотеке Маяковского (СПб., наб. Фонтанки, д. 46), в 18.30 состоится лекция про Глебову-Судейкину. Если верить рекламе, то она была и подругой, и актрисой, и переводчицей, и декламаторшей, и балериной, и скульпторшей. Наконец, "Женщиной, которую любили". Все ли тут правильно? А дальше: "Муза Кузмина, Ахматовой etc." Что-то начинаю сомневаться в рекламе... И еще: "была первой русской манекенщицей"... Сомнения в рекламе растут...
Пойти, спросить про секс-гендерных диссиденток? |
|
|
| былое и думы |
[Nov. 18th, 2009|04:30 pm] |
Работа в семи столичных архивах в текущем году близится к завершению. Впереди - безумные праздники, когда собранное начнется осмысляться. Для полного счастья был нужен дневник Михаила Кузмина за 1929 г. Собрался было пойти попросить почитать оригинал, но теперь он доступен всем, а мне же остается лишь уточнить для публикации номера листов.
UPD
В чем прелесть быть аутодидактом? Можно при слове "колоратифф" почтительно закатывать глаза, зная, что оперетта 1924 года "Zwei um Eine" принадлежит кисти Макса Винтерфельда. И еще множество столь же необязательных литературоведчески-музыковедчески-театроведческих мелочей... |
|
|
| дело будет так... |
[Nov. 16th, 2009|10:00 am] |
|
На 24 ноября 2009 г. в "Большом театре" назначена премьера оперы А. Берга "Воццек". В первый (и в последний?) раз она ставилась в СССР в 1927 г. в переводе Михаила Кузмина (в 1999 г. об этой премьере был сделан специальный доклад). Судя по всем данным, на этот раз театр обойдется без перевода.
Состав исполнителей - интернационален. Другие подробности можно найти в специальном Воццек-блоге, а нерусское либретто - тут.
|
|
|
| бесхозное - Аонидам |
[Nov. 14th, 2009|10:00 am] |
|
О Кузмине в начале 1930-х: "у нас в СССР экспрессионизм нашел выражение в изумительных, иногда загадочных и непонятных, но всегда волнующих стихах М. А. Кузмина, поэзия которого за последние 8-10 лет стала столь непохожей на его прежнее творчество".
М. б., какому биографу пригодится... |
|
|
| и я там был, в углу сидел, на все глядел... |
[Nov. 13th, 2009|10:00 am] |
Как и объявлялось, в прошедший понедельник состоялось ученое собрание в Институте русской литературы, посвященное юбилею журнала "Аполлон".
Времени до отбытия в МСК было мало, а потому пришлось ограничиться присутствием только на словесной части.
Народу собралось много (большой зал был полон), объявленные докладчики были, доклады прозвучали.
Впечатление от докладов разное.
О целях и задачах прежнего "Аполлона" ничего постичь не удалось.
Некоторое нездоровье докладчика, как показалось, мешало сообщению о М. Волошине.
В следующем докладе было убедительно показано, как победа "молодой редакции" журнала и пресловутый "кляризм" Мих. Кузмина закрыли доступ на страницы почтенного издания А. Ремизову с его "Неуемным бубном", но горечь невхождения была отчасти компенсирована в будущем печатанием сочинения Пришвина в этом логове эстетизма.
При расшифровке "ит. кодов" в "Аполлоне" хотелось бы спросить что-нибудь невинное про отличие оных от "ит. кодов" "Весов", но убоялся.
Оглашение оглавления потенциальной монографии о журнале "Аполлон" было впечатляющем, но где взять силы на претворение?! Впрочем, материал для одного параграфа одной из проэктируемых глав уже есть в электронно-цифровом виде.
Потом наступил десятиминутный перерыв, во время которого произошло отбытие.
Зрителей дальнейшему было много, так что репортажи будут.
Наверное.
UPD
В самом начале вечера было сказано, что предыдущий юбилей прошел незамеченным.
Это не совсем так.
Вот что писали в учебнике "Русская литература XX века: учебное пособие для вузов" (в издании 1960 г.):
"После поражения революции 1905 года идеологи русской буржуазии пошли на полный союз с царским самодержавием, принимая действительность такой, как она есть. "Старый" символизм с его "неприятием мира" уходит в прошлое. Выразителем нового "устремления духа", утверждавшего буржуазную действительность, явился журнал "Аполлон", ставший впоследствии органом акмеизма.
Мы будем бороться за "сильное и жизненное искусство за пределами болезненного распада духа", - провозгласила редакция в первом номере журнала". |
|
|
| то не Кузмин |
[Nov. 12th, 2009|10:00 am] |
|
Пролистав множество разных бумаг, в одной из них прочел вот такое сочинение г-жи N:
Офелия
(по Б. Пастернаку)
Со мной не раз он в нежности пускался
В залог сердечной дружбы, а потом,
Когда он спятил, злюкой стал, ругался:
"В обитель, - говорит, - ступай добром!"
"В обитель, говорят тебе!" - Мне больно,
Что он совсем меня не признает
Порядочною. "Нет. Шалишь. Довольно.
На этом спятил я", - и в дверь идет.
Мне сразу горечь грез осточертела.
Сказав: "Ступай в обитель!" - вышел вон.
Я скоро повредилась и шумела
И пела: "Помер, леди, помер он!"
Потом на речку с песнями пошла я
Гирлянды плесть, рукой взялась за сук,
А он и подломись, и, как была, я
Стремглав в поток обрушалася вдруг.
И я из старых песен что-то пела,
Как бы не ведая своей беды. -
Но Пастернак здесь спас меня и смело
Со мной сухим сам вышел из воды.
Сочинение примечательно тем, что в нем процитированы всамделишные слова. 3 слова взяты из поэзии БЛП, а 65 слов - из его перевода.
Нам, аутодидактам, хотелось бы знать, известно ли и второе сочинение того же автора? |
|
|
| младотекстология |
[Nov. 3rd, 2009|04:00 pm] |
Как-то довелось читать опубликованную стенограмму выступления одного сталинского лауреата, а потом - сравнить со стенограммой (машинопись) в архиве. И тут оказалось, что тексты - местами - соврешенно различны. Одно дело, если были поправлены опечатки или пропечатаны иностранные слова.
Но все гораздо хуже.
Что делать аутодидакту, если вместо текста "Солнце светит" в публикации было "Нельзя не заметить, что недостатки произведения..."? (Пример условный, но суть передана точно).
Что же тогда сказал лауреат на обсуждении?
(Стенограмма сохранилась в одном экземпляре и именно в лауреатском архиве). |
|
|
| проходит все |
[Nov. 2nd, 2009|10:00 am] |
Стоит только увлечься редактированием, как мимо проходит важное.
К примеру, 18 октября 2009 г., в 19.00 в Музее-квартире Н. А. Римского-Корсакова должна была состояться третья встреча из концертного цикла "Н. А. Римский-Корсаков и его ученики".
Название у той встречи - самое незамысловатое: "Римский-Корсаков и Михаил Кузмин".
Автор цикла: Андрей Славный.
Исполнители: лауреат международных конкурсов Андрей Славный (баритон), Заслуж. арт. России Галина Сидоренко (меццо-сопрано).
Партия фортепиано - лауреат международных конкурсов Алла Шмелева.
Знания получены на сайте музея, а вовсе не со страниц журнала-соревнователя. |
|
|
| ой, что будет, что будет |
[Nov. 1st, 2009|10:00 am] |
Оглянуться не успели, как "2009 AATSEEL Conference" катит в глаза.
А там, на панели "29B-3" 29 декабря будет целых два доклада про Михаила Кузмина:
1. Keith Tribble (из Оклахомского гос. ун-та) доложит о библиографическом под заглавием "From Manuscript to Source: Tracing Kuzmin’s Bibliographical Notes".
2. Аleksandr Timofeev (из Пушкинского музея) расскажет о проблемах идентификации под заглавием "The Problem of Documentary Identification of Western Sources of Mikhail Kuzmin’s Prose (‘Feats of Alexander the Great’ and ‘The Miraculous Life of Joseph Balsamo, Count Cagliostro’)".
Очевидцев попросим рассказать подробности! |
|
|
| и не забыли благодарные... |
[Oct. 31st, 2009|10:00 am] |
|
В недавней (и единственной) книге С. Укше было напечатано стихотворение памяти Михаила Кузмина. Обратим внимание на дату!
Сусанна Укше
(1885-1945)
На смерть поэта Кузмина
В таком пленительном горенье
Легка и незаметна смерть
М. Кузмин
Ушел поэт весной певучей,
Уже похожей на апрель.
Когда над снеговою тучей
Смеется звонкая капель.
И воробьи, как полоумные,
Орут и свищут у окна,
И улица толпою шумною
С утра до вечера полна -
Звенят и бьются льдинки талые
Под гул стремительных шагов...
Бывала ласковость усталая
В чертах его чеканных строф.
И не забудут благодарные
В толпе - пускай она глуха! -
Его, как солнце лучезарное,
Александрийского стиха.
8 марта 1936 |
|
|
| что-то слышится родное... |
[Oct. 27th, 2009|10:00 am] |
Э. Голлербах
Портреты современных писателей
В. Брюсов
Поэт рассудочный и строгий,
Чрезмерно кабинетный ум.
Не станет он на полдороге
И стих не бросит наобум.
Портрета Брюсова в прямом смысле этого слова в том номере журнала не было. |
|
|
| успеть? иль не успеть? |
[Oct. 22nd, 2009|10:00 am] |
|
В интернете опубликовано сообщение о заседании в ИРЛИ (ПД) РАН, посвященное юбилею "Аполлона".
Обращаем внимание на среднюю часть.
Как обычно, это важное&интересное мероприятие проводится в самое неудобное для аутодидактов время. Ой, неспроста...
|
|
|
| коллекционер! вперед! |
[Oct. 19th, 2009|04:30 pm] |
Целый месяц ушел на дописание большой рецензии в 52 тыс. знаков с небольшим приложением к ней в какие-то 169 тыс. знаков.
Рецензия дописана, отослана, ответа пока не получено.
Из невошедшего будет создано несколько записей про МК и Ко.
Ныне же настало время для погружения в столичные хранилища МХК с целью удовлетворения частных интересов в области масскульта XX века.
А пока идет погружение/всплытие, можно ознакомиться с буклетом к вагону метро (ахтунг! более 2 МБ!), который курсировал-курисировал, но так и не был обозрен в Столице Пяти Морей. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
barbarussa's journal